Использование детей в информационных сражениях. Будни войны

Мы находимся в состоянии информационной гибридной агрессии, которую масштабно производит россия по отношению к Украине, мы в неравном положении — они на нас воздействуют, имея здесь множественные каналы коммуникации, агентов влияния, доступ к нашим СМИ, экономические и

организационные рычаги воздействия. Мы же на их территории информационной войны не ведем, можем только защищаться от их проникновений, хоть как то минимизируя наносимый нам вред.

Недавно мы столкнулись с очередным проявлением гибридной информационной войны, хочу разобрать этот случай в качестве примера и показать, на что нужно обращать внимание в таких типичных для нашего времени ситуациях.

Итак, 21 апреля фейсбучное волонтерски активное сообщество всколыхнул пост Евгения Каплина, первоначально имевший такой вид.

Пост вызвал бурное обсуждение в комментариях, но еще большее — в закрытых группах, многочисленных личных переписках и телефонных обсуждениях. Это потому что первое правило в подобных случаях — не способствовать распространению лживой или сомнительной информации.

Запомнили правило? Идем дальше.

Почему опытные люди сразу стали подозревать, что информация фейковая?

Вероятность описанной ситуации очень мала. Мы понимаем, что социальный состав ВСУ очень разнородный и подобный случай массовой педофилии на отдельном блок-посту просто невозможен. Там находится группа людей, собранная волей случая в одном подразделении, как правило, разного возраста и социального статуса, есть командир, связь с другими подразделениями, службами и командованием, взаимодействие с местным населением. Все это говорит нам о том, что вероятность такого события очень мала, вот, например, как написал об этом один из комментаторов:

Особенностью подачи этой резонансной информации является обобщение маловероятной ситуации — автор поста не называет ни место, ни участников, не говорит чей блок-пост, и это лишь усиливает восприятие. Тут мы видим противоречие — подается практически невероятный случай и обобщается до масштаба национального бедствия. Конечно же это делается не просто так, это манипуляция, обычный инструмент информационной войны.

Долго такой неопределенный материал не работает, людей интересует конкретика, поэтому тут же вбрасывается и место, где это якобы произошло — Красногоровка, город, расположенный вблизи Донецка, рядом Марьинка, Пески, был захвачен террористами и освобожден украинской армией в июле 2014, с тех пор недалеко тут линия разграничения. Дальше говорят о девочке, сначала раздается пафосное — я ее имя назвать не могу, мы соблюдаем интересы ребенка, главное для нас помочь ребенку, вспоминают этические соображения, однако позже возникает некая фамилия, как оказалось, другой семьи, являющейся также примером неблагополучия, тут этика почему то не работает. А может она не работает и в других случаях? Отмечаем еще одну манипуляцию, широко применяемую в информационных сражениях —  обобщение-конкретизация.

В информационных атаках много значит состав участников обсуждения. Пост активно комментируют, защищая Женю, те, кто с ним вместе занимается этим проектом, в курсе подробностей:

Сам Евгений Каплин, 27 лет, дважды участвовавший в выборах в ВРУ, в 2012 г в Харькове от партии Натальи Королевской «Украина — Вперед!” и в 2015 г в Славянске, работающий от общественной организации Пролиска.

Ирина Сазонова (Кравченко) — психолог, работающая с детьми в Лесной заставе, лагерь под Киевом, где находится ребенок.

Виктория Федотова, раньше работала в фонде Ахметова, сейчас активно продолжает работать в сфере помощи переселенцам.

Елена Смирнова — корресподент, работает в донецком регионе.

Пост тиражируют раша-тролли и даже не сомневаются о каких солдатах идет речь, активно поддерживают профили, имеющие признаки искусственных:

Хоспис пожилых людей — ни адреса, ни постов, проект Пролиски.

Олеся Тытанчук — лента состоит из русских сайтов (явно российский профиль).

Явные признаки работы раша-троллей для обеления автора и поддержки его. Также проявились странные иностранцы #мызамир с русскими корнями.

https://www.facebook.com/natalia.masaitis?fref=ufi

Кроме этого в обсуждении, конечно же, принимают участие обычные люди, выражающие свою отношение к происходящему, есть те, кто критикует Евгения за этот пост. Но для наших выводов нам интересны именно такие участники — члены команды и тролли, их активность в обсуждении показывает нам, что это не случайность и эмоциональный порыв, как пытается представить автор поначалу, а продуманная и спланированная акция.

После обсуждения на страничке и бесед по телефону с волонтерами, отреагировавшими на эту публикацию, автор редактирует пост, выдвигая другую версию происходящего.

Практически с момента публикации началось масштабное расследование, основанное на получении информации из многих источников. Поскольку у нас цель в этой статье  показать информационную атаку, а не разобраться в ключевой ситуации, излагаем лишь некоторые моменты, касающиеся именно этого аспекта.

Пригород Донецка, со всеми присущими этому региону особенностями, девочка проживает с бабушкой 79 лет (при живой маме), находясь уже несколько лет под её фактической опекой. По мнению соседей и педагогов семья выделялась странным поведением всегда. Семья неблагополучная, но местные социальные службы этим вопросом не занимались. Девочка отличалась странным поведением, что является следствием многолетних семейных проблем и неблагополучного воздействия. Девочка и раньше могла фантазировать, например рассказывала, что ее привез в школу мужчина на крутой тачке, хотя ее привела в школу бабушка. Предполагаем, что в условиях войны крутая тачка в фантазиях ребенка превратилась в боевую машину. Такого сложного ребенка Евгений Каплин вывозит в детский лагерь под Киевом, девочка находится там уже не первый месяц. Бабушка сообщила, что не может связаться с внучкой уже 2 недели. Как мы выяснили, в лагере девочка находиться под “опекой” психолога, и Каплин это подтверждает.

Евгений Каплин 23.04.2016 22:53
Девочка два дня держится за руку Иры Сазоновой психологоа и просит не отправлять ее назад

Каплин видно не ожидал активной реакции общественности и поэтому сразу шел на контакт с теми, кто замечал несуразности в его информации, чтобы уверить в своих добрый намерениях.

Ниже мы ознакомим Вас с той информацией, что предоставил нам сам Евгений Каплин:

Девочка проживает с бабушкой (которая целиком взяла на себя заботу о ней) в квартире и Каплин никак не мог привозить им уголь.

Нас пытаются убедить, что у девочки в поселке и в школе выла невыносимая жизнь, хотя, по нашим данным такое происходило в старой школе, где училась девочка еще до войны. Зачем надо было наговаривать на учителя?

Вопрос: Если с детьми в лагере работали психологи-профи, то как они могли разместить девочку в ту же среду которая якобы её угнетала?

На протяжении всего диалога постоянно упоминаются психологи (из того же фонда Ахметова), но ничего не было сказано о углубленном осмотре гинеколога.

Также странно при наличии юриста, почему не было подано заявление в правоохранительные органы Украины (МВД, Прокуратура, служба по делам детей), зато было произведено экстренное извещение некоторых правозащитных организаций, в т.ч. международных.

Почему Евгений Каплин взял на себя право распоряжаться судьбой девочки, не известив соответствующие службы, основываясь только на словах ребенка? (если принять, что он говорит то, что реально слышал от самой девочки).

Он якобы не хочет обращаться в органы опеки или правопорядка, но тем не менее говорит, что обращались в Марьинские соцслужбы — а на каком основании и с какими вопросами?

После того, как нами было доказано, что  описанная им ситуация на блокпосту не могла произойти из-за социальной разнородности кадрового состава ВСУ, он принял нашу версию с притоном и дальше “оседлал” её, описывая как свидетель. Позже он говорит уже о притоне в каком-то другом месте. Информация от Каплина поступает противоречивая, разным людям он подает ситуацию по-разному.

А тут, имея поддержку юристов Ахметова, профессиональное образование, он нас спрашивает, как ему поступить. А до этого он не знал?

За день до нашего общения, он вышел на связь с местным волонтером  и вот выдержки из их переписки:

Евгений Каплин
23.04.2016 22:58
этот ребенок еще рассказал о 8 ему подобных в Остром, Георгиевке и Максимильяновке
и мне бы тоже очень хотелось верить в то, что это не так…
Найдите ее мамашу. У вас есть возможность сделать объективное расследование. Она же у вас в городе.

Вопрос: Откуда ребенок может знать о “подобных” случаях? Собрания проходят? Может кто то вкладывает эту информацию в уши девочки?

И как выяснилось, девочка не живет и практически не общается с матерью. В школу ее водила и забирала бабушка, девочка была под присмотром. Откуда ребенок мог бы знать про 8 случаев, произошедших в разных населенных пунктах?

Еще одному человеку Каплин рассказывает такую версию:

“я кстати ему вчера по телефону задала вопрос: когда девочка начала рассказывать про изнасилование? Ответил, что когда пришла пора возвращаться домой из лагеря. до этого времени все было в порядке, никаких депрессий, погруженности в себя и прочих признаков психотравмы”

То травля и в школе и в лагере, то все было в порядке до самого отъезда — версии происходящего были озвучены каждому свои.

Что бы не происходило, ребенка сразу надо было показать врачам, т.к. известен не один случай,когда психологи наводящими вопросами вызывают ЛОЖНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ (конфабуляция). В 80-90х годах прошлого столетия, на волне увлечения Фрейдом, США захлестнула волна судебных исков о надругательствах над детьми – настолько чудовищных, что сами дети долгое время не могли о них вспомнить, но потом все же вспомнили при профессиональной поддержке психотерапевтов (главным образом психоаналитической ориентации). Всего за несколько лет судами были рассмотрены почти тысяча таких дел, вынесены сотни обвинительных приговоров. Самое первое дело, остановившее эту лавину, стало дело Бет Рутерфорд, 22-летней дочери священника, которая в 1992 году проходила курс психоанализа. И лишь проведенная позже медицинская экспертиза всё расставила по местам: «жертва» оказалась девственницей.

Но если в этих случаях мы видим непреднамеренные действия психологов, то в нашем дальнейшие события и полученная информация говорят о целенаправленном использовании несовершеннолетних в грязных играх, направленных против Украины. В частности, об этом свидетельствует видео от 1.04.2016, в котором Каплин при подростках заявляет корреспонденту о “девочке, подвергшейся насилию со стороны военных формирований”. И к самому видео есть масса вопросов у психологов, которых мы попросили провести анализ.

• Ссылка на это видео появилась в комментариях к посту, в ролике показано, что детей из Марьинки отправляют в лагерь, и на 3й минуте Евгений Каплин рассказывает про эту девочку.
• Мы попросили психологов посмотреть это видео. Нужно сказать, что, конечно же, анализ невозможно сделать на основании одного лишь видео, для получения обоснованных выводов необходима настоящая системная работа, однако можно принять во внимание характерные особенности материала, подмеченные нашими специалистами.
  Психолог, хорошо знающая особенности детей из этого прифронтового региона, отметила странное поведение детей, которых обычно бывает сложно разговорить, высказала предположение, что было оказано какое-то воздействие на детей. Например им могли пообещать что-то или попросить что-то сказать. Например, она обратила внимание на то, как дети говорят о двух разбитых футбольных полях, дети сейчас об этом говорят редко, а тут подчеркнуто, как-будто для говорили для кого это имеет значение. В этом ролике все показано очень тенденциозно и не отображает реальность — разбитое здание из другого места, подмонтированное сюда для усиления эффекта, в эпизоде про магазин создается впечатление, что там люди голодают, а на самом деле все закупаются на рынке, до 12ти, куда привозят продукты каждый день, кроме понедельника, все свежее и дешевле, а в магазин этот никто не ходит, он на отшибе, да и людей с той стороны людей.
• Второй психолог отметил, что ролик выстроен так, что эпизод с вбросом Каплина про девочку (3я минута) является ключевым, создается впечатление, что ради него все и делали. Он даже паузу специально выдержал. Психолог отметил, что интересен вопрос: почему Каплин, как социальный работник, не обращается в соответствующие органы, если уверен, что девочка говорит правду, ведь он обязан это сделать. ТО, что вместо этого он только льет грязь на украинских военных, дает основания утверждать, что это какая то нехорошая игра.
• “я допускаю що на війні військові можуть поводитись дуже погано, не виключаю ні мародерства, ні контрабанди, ні навіть гвалтувань. Теоретично. Адже на всіх війнах, у всіх арміях світу це трапляється, і тут ні американці, ні англійці не виключення. Але, якщо є факти, то їх треба пресікати. Адже в армії за такі правопорушення дуже жорстоко карають. Тому питання: що завадило Капліну подати конкретні скарги по адресу? Тому що за конкретні звинувачення може бути відповідальність за клевету. Тому і такі його загальні фрази про тих, хто вчинив злочин. Не видно ж щоб вони почали комплексно шукати винних, видно лише, що вони кажуть про слова дівчини, як про факт, хоча слова травмованої дівчини, в якої зафіксовані компенсуючі фантазії потрібно піддавати сумніву”.
• “На початку відео малий каже месідж про «винні обидві сторони», він там щось казав типу «нехай звідси убираються і ті, і інші». Потім акцентують увагу на тому як було і як є тепер (про школу і т.д.). Потім ця вставка про дівчинку від Капліна (з довгою паузою). Потім цей магазин, де показано уривками вигляд полиць, хоча для того, щоб показати пусті полки, краще було б показати загальний вигляд. Потім той самий малий знов розказує як він не хоче нікуди уїзжати і він наче агітує, щоб такі самі однолітки поверталися у рідне місто, а це вже явно якась мета. Підліток можливо був відвертий, коли це казав, а от той, хто робив(компонував) це відео — все це висвітлив свідомо. Реакції репортера на закид підлитка про «нехай йдуть звідси і ті і ті» не було, тобто повний одобрямс. А це чия позиція? Ми ж розуміємо…”
• 3й психолог:
• “Атмосфера ролика давит на жалость и вечная дорога, которая пронизывает весь ролик, проходит по нему красной строкой, и музыкальная подложка, которая то ли одинокий колокол то ли просто капающая слеза. На этом фоне веселые дети, улыбающаяся продавщица, мамочка, которая с радостью отправляет своего ребенка в лагерь (дальше 16 и это последний шанс поехать в лагерь), выглядят диссонансом. Вроде дети нуждаются в реабилитации и помощи психологов, но их реакция скорее удивление, что все разъехались, что осталось только 8 человек из класса и то 3-е из «А». Дети непринужденно болтают всю дорогу и совершенно не производят впечатления детей, которые нуждаются в психологической помощи. Тон и слова провожающих взрослых, которые говорят об «отдыхе», слова «дети устали» в равной степени можно было бы отнести к усталости после учебного года. Вся гнетущая обстановка первых кадров с разрушенными зданиями, с взрослой женщиной, усаженной на качели, смазана выражением лиц всех интервьюированных. Да, есть трудности с работой, да, сложно с деньгами и бывают обстрелы, но ни взрослая продавщица ни мальчик в машине не видят смысла уезжать, да и желания у них такого нет.
  Волонтер-водитель сдержано, но спокойно рассказывает о событиях и о помощи, пожалуй можно предположить, что его смущает камера, но он с большой теплотой относится к детям, это заметил и оператор, который словил кадр в зеркале отражается улыбка глазами водителя. Тема девочки, которая вторую смену остается в лагере, скорей всего вызывает живой отклик в душе водителя. Как только он заводит разговор о девочке, его речь становится прерывистой, он подбирает слова, пытается сделать свои высказывания нейтральными. Не понятно почему у него такая реакция: он не хочет показывать свои эмоции детям или насторожен по отношению к съемочной группе, возможен вариант при котором у него когнитивный диссонанс и так выражается его внутренняя борьба в которой еще ему не до конца что-то ясно из обстоятельств и он пытается не рубить с горяча.
  Женский голос в кадре тоже подбирает нейтральные формулировки, цель не ясна, потому что ни оператор ни звукорежиссер не поскупились на эмоции. Ее голос скорее вкрадчивый, если бы у нее был более богатый лексикон, а, возможно, опыт, то ее вопросы могли бы претендовать на манипуляцию и информационную войну; есть вариант, что расчет был именно на «справедливое» освещение, а нужную тональность планировалось придать правильными кадрами (разруха, дорога, вокзал); есть вариант, что съемочная группа была «на птичьих правах» и они просто старались вести себя так, чтобы не вызвать отторжения у волонтеров”.
• Конечно это не полноценный психологический анализ, по видео нельзя оценить ситуацию с девочкой, однако можно сделать вывод о целях авторов этого ролика, тенденциозного и манипулятивного по своей сути.

Выводы.

Предпринята попытка очередной информационной атаки в отношении украинской армии и нашего государства. Для этого в информационное пространство выбрасывается манипулятивный пост, и только благодаря усилиям многих людей, оказавших воздействие на организатора этой инфодиверсии, удалось свести к минимуму возможный вред.

Евгений Каплин, являясь профессионалом в социальной работе, сознательно нарушает этические принципы и действует просто вопреки здравому смыслу в данной ситуации, что говорит о том, что его цели лежат за пределами социальной сферы.

Обращаясь к организации “Пролиска” и ее лидеру Евгению Каплину, мы требуем:

— немедленно обеспечить девочке квалифицированную помощь — не ахметовских промывателей мозгов, а профессиональных психотерапевтов и врачей,

— публично извиниться перед бойцами ВСУ за распространяемую ложь;

— уведомить международные организации о реальном состоянии этого дела;

— содействовать всестороннему расследованию социальных и правоохранительных служб Украины.

Просим правоохранительные органы Украины провести расследование по этому случаю и по оценке работы задействованных лиц, у нас имеются все фамилии, адреса, оригиналы переписки и аудиозаписи телефонных разговоров и опроса свидетелей — kibervojska@gmail.com